Подробнее
1 000 000
погонных метров колонкового бурения
отметка, которую мы преодолели
в марте 2017 года
Интервью
Есть ли будущее у юниорного бизнеса в России?

С момента старта рыночных реформ в нашей стране прошло уже 25 лет. Многое изменилось за это время, но в некоторых областях продолжают действовать экономические схемы, заложенные еще в советский период, которые не соответствуют требованиям времени. Именно к ним, к сожалению, относится геологоразведка и ввод в оборот новых месторождений. Во всем мире ведущую роль в этой сфере играют юниорные компании, а у нас, несмотря на серьезную поддержку со стороны экспертного сообщества, похвастаться пока особо нечем. О перспективах юниорного бизнеса в России мы побеседовали с генеральным директором компании Kopy Goldfields Михаилом Дамриным.

2016_-1_damrinВ Канаде есть четкое определение юниорных компаний, считаете ли Вы применимым подобное определение для юниорных компаний в России? Возможно у Вас есть альтернативное определение для этого?

Существует много разных определений юниорных компаний в горной отрасли. Критерии юниорных компаний различаются в зависимости от юрисдикции и рыночной практики. Но везде они имеют множество общего со стартапами (startup) применительно к горной отрасли — начальная стадия развития горного проекта (поиски, разведка, строительство, начало эксплуатации), небольшая капитализация (в пределах первых десятков миллионов долларов), финансирование за счет средств акционеров (equity).

Существенно, что это всегда высокорискованные инвестиционные проекты и большинство из них оказываются неудачными. Некоторые юниорные компании занимаются одним проектом и в зависимости от его успешности, они или переходят в разряд добывающих компаний (самостоятельно или через поглощение их другими производителями) или разоряются. Но иные компании занимаются постоянным поиском и развитием проектов на ранних стадиях, более перспективные из них продают и на вырученные средства существуют и развиваются, оставаясь тем не менее всегда юниорными и сознательно отказываясь самостоятельно идти в добычу.

Есть ли какое-то отличие «юниорной компании» от «геологоразведочной компании»? Можно ли «геологов» считать юниорными?

Мне кажется, в России геологоразведочной принято называть сервисную компанию, которая оказывает услуги по поиску, разведке и геологическому сопровождению, не владея обычно лицензиями самостоятельно. Это, наверное, идет с советских времен, когда недра принадлежали государству, а геологоразведочные партии и экспедиции проводили работы по госзаказу. Можно долго рассуждать о терминологии, но юниорная компания, рассматриваемая с концепции стартапа, геологоразведочным бизнесом, на мой взгляд, долгосрочно заниматься не будет. Но бывают, конечно, и исключения.

Основные отличия юниорных компаний:

  • Не производят денежной наличности (не ведут добычу).
  • Имеют минимальные оборотные средства.
  • Главные активы компании — лицензионные участки.
  • Сотрудникам компании платят из фондовых опционов.
  • Средства для геологоразведки собираются через выпуск акций и их продажу.

А что является «товаром, поставляемым на рынок» юниорной компанией?

Хороший вопрос. Я бы назвал товаром юниорной компании — проект для инвестиций в горнорудной отрасли. Этот проект компания может продать или развивать самостоятельно, превращаясь из юниоров в производителя.

Эксперты считают, что в России есть юниорные компании. Какое у Вас мнение на этот счет? Если есть, то, сколько их, хотя бы примерно?

«Есть» или «нет» в экономике понятия относительные. Геологоразведочный потенциал России принято сравнивать с Канадой или, в худшем случае, с Австралией. В этом случае и количество компаний также следует сравнивать с этими странами. При таком сравнении, у нас юниорных компаний НЕТ А если говорить в абсолютных цифрах, то их общее количество не превышает 10-12 компаний. Эта величина примерно постоянна и сохраняется на протяжении многих лет.

Но кроме биржевых юниорных компаний в России есть множество недропользователей в форме ООО, занимающихся развитием поисковых проектов, являющихся по сути юниорными компаниями. Их колличество никто не считал и статистики по ним я не видел.

2016_-1_damrin_foto1

Считаете ли Вы Kopy Goldfields «юниорной компанией» в классическом смысле этого слова?

Наши инвесторы и рынок (аналитики) считают Kopy Goldfields юниорной компанией: все наши проекты еще не дошли до добычи, наша капитализация, хотя и существенно выросла за последнее время, не превышает 20 миллионов долларов, мы финансируем наши работы в основном за счет выпуска акций.

Расскажите об основных шагах Kopy Goldfields на российском рынке в качестве юниорной компании и, если можно, о ближайших планах компании в России.

Компания была создана в 2007 году для осуществления определенного разведочного проекта на рудное золото в России. Мы привлекли под него деньги на рынке, но после нескольких лет работы по проекту, его перспективы оказались хуже, чем мы ожидали. Обычная ситуация на рынке. Это также совпало с падением интереса инвесторов к высокорискованным проектам в целом по итогам финансового кризиса 2007-2008 годов и падением интереса к золоту на фоне коллапса цен на золото в 2013 году. Нас спасло наличие новых поисковых проектов, портфель которых мы целенаправленно наращивали с 2007 года, и поддержка акционеров, которые согласились принять дополнительные риски.

Кризис заставил нас существенно поменять концепцию ведения поисковых работ, резко сократить затраты и пересмотреть стратегию развития. Мы продали некоторые проекты, которые мы считали менее перспективными, и нашли долгосрочного партнера в регионе — компанию Высочайший — для разведки и добычи золота на одном из наиболее перспективных наших проектов — Красный. С участием Высочайшего мы заканчиваем разведку на Красном и начинаем проектирование добычи. Наши дальнейшие планы связаны со строительством и запуском фабрики на месторождении Красное совместно с Высочайшим в ближне-срочной перспективе и развитием всего Васильевского рудного узла, на котором наша фабрика на Красном будет первой обогатительной фабрикой полного цикла, способной в перспективе оказывать услуги по обогащению руды не только для месторождения Красное но и для множества мелких недропользователей в районе. Кроме этого, у нас есть еще два перспективных проекта — Северные территории и Копыловский. Северные Территории это поисковый проект на рудное золото, объединяющий несколько граничащих лицензий с общей площадью 1800 квадратных километров в районе Дальней Тайги (Патомское нагорье) в Бодайбинском районе Иркутской области.

На территории ведется добыча россыпного золота более 150 лет, но до настоящего времени последовательных систематических поисков на рудное золото не проводилось вообще. Геологически территория наших лицензий идентична району Сухого Лога и мы видим предпосылки открытия нескольких крупных месторождений на этой территории. Кроме этого, у нас есть проект Копыловский, с утвержденными запасами и мы ищем партнеров для его развития.

Согласны ли Вы с утверждением, что юниорный бизнес не развивается в России в первую очередь из-за отсутствия покупателей и неразвитости инвестиционной инфраструктуры (отсутствия отечественной биржевой площадки, способной оперировать акциями таких компаний)?

Мне кажется, что юниорный бизнес не развивается в силу отсутствия финансирования на развитие поисковых проектов. В целом это из-за неразвитости биржевого рынка. Также можно отметить недостаток инвесторов, готовых инвестировать в биржевые стартапы, с одной стороны и, с другой, отсутствие конечных потребителей инвестиционных проектов в горной отрасли. Иными словами, сложно найти средства на поисковый проект, потом еще более сложно добиться в нем успеха, и в итоге почти невозможно продать его так, чтобы покрыть понесенные затраты на его развитие и получить средства на новые проекты. Последние 30 лет поисковые работы в горной отрасли почти не ведутся, и отрасль существует на материалах и знаниях, накопленных в советское время. Эти материалы не исчерпаны до сих пор и они преимущественно бесплатны. В этой связи до сих пор гораздо дешевле было проводить работы на локализованных в советское время проявлениях, чем вести поисковые работы с чистого листа. К настоящему времени, все сколько-нибудь интересные проекты уже реализуются.
Оставшиеся материалы в геолфондах ограниченно применимы в связи с существенным изменением технологий ведения поисковых и добычных работ за последние 35-40 лет. В этой связи, как мне кажется, рынок находится на пороге коренного роста интереса к поисковым проектам.

Какие основные проблемы ожидают отечественных инвесторов при входе в подобные проекты? Что бы Вы в первую очередь выделили?

Большинство инвесторов в подобных компаниях по определению не являются профессионалами, для профессиональных инвесторов, вроде инвестфондов, слишком велик риск подобных инвестиций и они обычно запрещены правилами инвестирования. Поэтому основная проблема непрофессионального инвестора в подобном проекте — качественное управление геологоразведочным процессом. Единственный способ контролировать риски в поисковом проекте — вовремя остановиться на ранней стадии, если результаты не совпадают с ожиданиями. В этом случае надо отчитываться, принимать и списывать убытки и объяснять их инвестору. Это мало кому нравится делать и, по-житейски, проще продолжать малоперспективный проект, надеясь что ситуация может измениться к лучшему и вот-вот, наконец-то, содержания и пойдут. Большинство инвесторов, не понимая результатов геологоразведочных работ, вынуждены продолжать финансировать бесперспективный проект, «закапывая» в него все больше и больше средств.

Следующая проблема — распределение рисков. Юниорная компания бывает зачастую на западе биржевой именно с целью разделения рисков проекта между несколькими инвесторами. И предоставляет для этого простой и эффективный инструмент. В России, где большинство юниорных компаний созданы в форме ООО, распределить риски между инвесторами тоже можно, но организационно это уникальные сделки со сложными акционерными договорами. Такой подход априори не может быть массовым.

Выход из проекта тоже проблема. Мало инвесторов в юниорные компании готовы ждать начала добычи и затем получать прибыль через выплату дивидендов от продажи золота. Большинство стремится выйти гораздо ранее. Как это просто сделать в компании, организованной, как ООО, никто заранее не предскажет.

Могли бы, на Ваш взгляд, повлиять на их решение (и решимость) какие-либо варианты информационно-образовательных мероприятий (статьи, семинары, переводные материалы, организация сайта о юниорном бизнесе и. т.д.)? Может быть, Вами наблюдается чье-то последовательное содействие развитию этому виду бизнеса? Что вообще могло бы содействовать его развитию в стране?

Корпоративные нормы и правила деятельности в России совершенствуются. Мне кажется любая деятельность, направленная на популяризацию личного инвестирования среди населения, положительна. Основной силой нашей страны исторически были богатые природные ресурсы. И сейчас мало что изменилось. С развитием индивидуального инвестирования в России, все больше средств будет вкладываться в компании, занимающиеся природными ресурсами, в том числе поисковыми проектами. Мне кажется резкого изменения в этой отрасли ждать не стоит, но прогресс будет.

Раскрытие горных проектов для широкой публики невозможно без создания правил предоставления информации о них компаниями отрасли. Сейчас таких правил нет. Они безусловно нужны.

2016_-1_damrin_foto2

Основой для принятия решений об инвестировании в юниорную компанию является грамотная оценка качества ее активов. Для этого в развитых странах наработаны те или иные методики и стандарты. Каковы перспективы их внедрения в России?

Стандарты раскрытия информации для инвесторов по горным проектам безусловно нужны. Сейчас существуют требования по отчетности компаний перед государством по выполнению лицензионных соглашений — отчеты с подсчетом запасов, годовая отчетность по лицензиям, отчеты по движению запасов. Это совершенно отличный формат от того, что нужно инвесторам.

В каком виде и кто должен делать отчеты по оценке проектов для инвесторов — это открытый вопрос. Мне кажется, нужно сначала согласовать стандарт отчетности, многие сопутствующие вопросы будут решены в процессе подобной дискуссии.

Как Вы относитесь к идее создания ассоциации юниорных компаний в России, готова ли Kopy Goldfields стать соучредителем такого объединения?

Принято считать, что субъекты объединяются в ассоциацию, когда их притесняют. Никакого притеснения от кого-либо на рынке горнорудных проектов мы до сих пор не ощущали. Более того, несмотря на тяжеловесное и неповоротливое Российское законодательство в отношении природных ресурсов, от профильных властей мы всегда получали посильную помощь и содействие. Ассоциация это, наверное, полезно, в зависимости от того, каковы ее цели и затраты на членство.

Существует мнение, что Россия обладает очень низкой инвестиционной привлекательностью в геологоразведке. Что по-Вашему надо сделать для исправления ситуации?

С этим мнением я не согласен. Большинство иностранных геологов, с кем мне доводилось общаться, считают, что Россия обладает самым уникальным в мире геологоразведочным потенциалом. Это связано с размером территории, степенью разведанности, качеством известных проектов и месторождений. Единственная проблема — этот потенциал не реализован и еще многое необходимо осуществить для его реализации.

Что, на Ваш взгляд, можно было бы сделать в информационной сфере, чтобы юниорному бизнесу было проще развиваться?

Юниорный бизнес в горной отрасли — это, как я уже говорил, сродни старапу или малому бизнесу в других отраслях. Таким образом, всё, что упрощает бюрократические процедуры для малого бизнеса, будет на пользу юниорному.

В качестве специфической меры для отрасли огромная польза была бы от упрощения процедуры обращения на рынке лицензий на поиски, разведку и добычу полезных ископаемых. Мне кажется, что торговля лицензиями была бы на пользу отрасли в плане снижения издержек и добавления ликвидности и прозрачности. В конечном счете, лицензии можно было бы отдавать в залог для получения финансирования на их развитие.

Ваша компания зарегистрирована в Швеции. Вероятно, Вы знаете на практике ситуацию с юниорным бизнесом в других странах. Что из международного опыта необходимо применить в России в первую очередь?

Самое главное — это низкие административные издержки получения лицензий и организации работ на них. Юниорный этап бизнеса — это период, когда финансовые средства очень дороги и их неоправданно использовать на административные расходы. Все средства на этой стадии должны идти на развитие проекта для того, чтобы уменьшить расходы по нему в случае, если проект окажется бесперспективным.

Некоторые эксперты утверждают, что через 10 лет геологоразведочная отрасль нашей страны будет развиваться исключительно по пути юниорного бизнеса, согласны ли Вы с ними?

Оглядываясь назад, можно сказать, что в целом, кроме появления современных гаджетов, в нашей жизни мало что радикально поменялось за прошедшие десять лет. Горная отрасль не меняется в одночасье. 10 лет — это период близкий к тому, чтобы довести проект от стадии первых поисков до запасов и строительства. Это меньше цикла развития горного проекта от поисков до рекультивации. Чтобы произошли столь фундаментальные изменения в отрасли, нужно больше времени.

Спасибо за беседу.

Опубликовано в журнале «Золото и технологии» № 1(31)/март 2016 г.

Добавить комментарий

Ещё из этого раздела
В 2017 году Россия перешагнет через отметку производства 300 тонн золота
Для серьезного анализа положения дел в золотодобывающей сфере...
Проект Гросс оправдает свое название
Данный материал является частью информационного проекта...
Месторождение Дражное — все идет по плану
Данный материал является частью информационного проекта...
Якутия — благоприятный регион для золотодобытчиков
Данный материал является частью информационного проекта...
Правовые вопросы
Регионы
^ Наверх