Взгляд практиков на перспективы золотодобычи и финансирования отрасли

В первой сессии эксперты подвели итоги 2024 года, рассмотрели состояние ресурсной базы и изменения в регулировании.

Вторая сессия конференции была построена как разговор о будущем отрасли без цифр и презентаций — через опыт и взгляды практиков. За одним столом встретились представители разных «горизонтов» золотодобычи:

• «Верхний эшелон»: крупный игрок «Полиметалл», который прошёл этап разделения активов и ищет пути восстановить объёмы.
  
  
• «Средний сегмент»: «Селигдар» — компания, работающая на стыке рудной и россыпной добычи, балансирующая между ростом и вызовами ресурсной базы.
  
  
• «Нижняя часть ТОП-20»: «НГК Ресурс» — пример быстро растущего нового игрока, который пытается конкурировать на сложном рынке.
  
  
• Финансовый сектор: Московская биржа (Наталья Логинова), говорящая о возможностях долевого финансирования и IPO для отрасли.
  
  
• Консалтинг: Kept (Михаил Назимов), представляющий независимый взгляд на эффективность проектов и системные риски.
  

Открывая дискуссию второй сессии конференции «Золото и технологии 2025», Михаил Лесков, модератор сессии и шеф-редактор журнала «Золото и технологии», сразу обозначил её ключевую задачу: посмотреть на отрасль глазами практиков — от лидеров золотодобычи до представителей среднего сегмента, финансового рынка и консалтинга.

Участники дискуссии попытались взглянуть на ситуацию, обсуждённую в первой сессии, с разных позиций: от крупных игроков верхушки ТОП-20 («Полиметалл») до компаний среднего уровня («Селигдар») и новых участников в нижней части двадцатки («НГК Ресурс»).

Их мнения дополнили представители финансового сектора («Московская биржа») и консалтинга («Kept»), что позволило обсудить отрасль комплексно — от вопросов стратегии развития до поиска новых инструментов финансирования.

Отдельно было отмечено отсутствие банковского сектора в панели. Это решение принято осознанно: обсуждение сосредоточилось не на традиционном кредитовании, зависящем от ключевой ставки ЦБ, а на поиске альтернативных источников финансирования и механизмов, способных поддерживать долгосрочное развитие золотодобычи. Дискуссия была нацелена на то, чтобы не только оценить текущее состояние отрасли, но и выявить практические решения, которые помогут компаниям адаптироваться к новым условиям и использовать открывающиеся возможности для роста.



Перспективы золотодобычи: рост, стабилизация или спад?

Первым в дискуссии был затронут вопрос о будущем отрасли. Участникам предложили оценить, как будет развиваться золотодобыча в России в горизонте 5–7 лет: сохранится ли рост, отрасль выйдет на стабильный уровень или начнёт снижаться.

Своё видение представили три компании, представляющие разные уровни отрасли: крупный игрок верхушки ТОП-20 («Полиметалл»), компания среднего сегмента («Селигдар»), компания из нижней части двадцатки крупнейших золотодобытчиков («НГК Ресурс»).

Тамара Головина («Полиметалл») отметила, что для компании приоритетом остаётся восстановление объёмов добычи после разделения активов и дальнейший рост. По её словам, возможности для быстрого расширения за счёт сделок M&A уже исчерпаны, а открытие крупных месторождений становится всё более редким. В этих условиях ставка делается на собственную геологоразведку, ранние стадии поиска перспективных участков и взаимодействие с юниорными проектами.

Головина подчеркнула, что отрасль будет стремиться к росту, однако ему будет препятствовать ряд ограничений — от ресурсной базы до инфраструктуры.

Дмитрий Парфёнов («Селигдар») выразил мнение, что в ближайшие 5–7 лет золотодобыча в России в целом сохранится на текущем уровне с колебаниями в пределах ±10%. По его словам, крупные компании обеспечат прирост за счёт таких проектов, как Сухой Лог и Кючус, тогда как сегмент мелких игроков, особенно в россыпях, продолжит сокращаться. В долгосрочной перспективе он прогнозирует постепенное снижение добычи, связанное с ухудшением ресурсной базы и отсутствием значимых новых открытий.

Михаил Мезенцев («НГК Ресурс») высказал более осторожный оптимизм. Он считает, что даже компании второй двадцатки активно восполняют запасы и запускают новые проекты. При сохранении высоких цен на золото можно ожидать прироста добычи на 10–15 т в ближайшие годы, однако основной вклад по-прежнему будет зависеть от крупнейших игроков отрасли.

Финансирование отрасли и роль Московской биржи

Перейдя к вопросу о финансировании, Михаил Лесков отметил, что высокая ключевая ставка и ограниченные возможности банков ставят отрасль перед необходимостью искать новые источники капитала. Он обратился к Наталье Логиновой, представителю Московской биржи, с вопросом: как биржа оценивает перспективы горнодобывающего сектора и золотодобычи, в частности, и насколько велики возможности для роста их числа на публичном рынке?

Н. Логинова подчеркнула, что сектор добычи на публичном рынке России остаётся недопредставленным. Капитализация сегмента «металлы и добыча» на Московской бирже составляет около 750 млрд руб., при этом доля таких компаний в сравнении с их вкладом в экономику значительно ниже, чем в других странах. В качестве положительного примера она привела IPO «Южуралзолота», отметив, что это единственное заметное размещение в отрасли за последние два года.

По её словам, сегодня на рынке доминируют частные инвесторы: 

"После 2022 года роль институ-циональных фондов сократилась, а розничные инвесторы стали основными игроками. Интерес к рисковым инструментам есть, но он требует прозрачности и стандартизации — включая независимый геологический аудит и чёткие правила раскрытия информации"

Биржа готова предоставить максимально либеральные условия листинга: для малых компаний доступен третий уровень котировального списка с минимальными требованиями, а также внебиржевая площадка MOEX Start для акционерных обществ.

В поддержку этого тезиса Михаил Мезенцев («НГК Ресурс») привёл собственный опыт:

"Когда ставка выросла до 25%, я спросил финансистов: может, привлечём долг? Ответ был — нас не возьмут, мы слишком маленькие. Но сейчас вижу, что для второго эшелона дорога на биржу вполне проходима. Те условные 5 млрд руб., которые мы переплачиваем банкам, могли бы работать на развитие, а не уходить в проценты."

Подводя итог обсуждению финансирования, Михаил Лесков отметил, что использование биржевых инструментов может не только удешевить доступ к капиталу, но и стать одним из способов решения проблемы «ресурсного голода». По его словам, выделение геологоразведочных проектов в отдельные структуры и их привлечение к рыночным механизмам финансирования могло бы дать отрасли новые возможности для восполнения минерально-сырьевой базы.

Отсюда логично возник следующий вопрос: если речь идёт о развитии геологоразведки и поиске новых ресурсов, способных поддерживать добычу в будущем, насколько оправдано то внимание, которое сегодня уделяется юниорному сегменту? Может ли он реально стать драйвером отрасли или пока остаётся скорее дискуссионной темой «на перспективу», чем рабочим инструментом для роста золотодобычи?

Юниорный сегмент: перспективы и ограничения

Дмитрий Парфёнов («Селигдар») отметил, что развитие юниоров в России напрямую связано с доступом к долгосрочному финансированию и стабильностью макроэкономики. В отличие от Канады и Австралии, где этот сегмент активно растёт, в России высокая волатильность ключевой ставки и отсутствие предсказуемости мешают инвесторам формировать длинные стратегии. Дополнительным барьером остаётся дефицит независимой экспертизы: в стране нет полноценной практики оценки проектов по международным кодексам JORC и CRIRSCO, что делает вложения в ранние стадии слишком рискованными.

"Инвесторы хотят подтверждения ресурсов, а без независимого мнения участие в таких проектах воспринимается как игра на удачу."

При этом Д. Парфёнов считает интерес к юниорам оправданным, поскольку значительная часть золотоносных регионов России остаётся недостаточно исследованной и ресурсную базу пока продолжает пополнять в основном доразведка существующих месторождений.

Михаил Мезенцев («НГК Ресурс»), участвовавший в конкурсе юниоров, обратил внимание на проблемы отбора таких проектов для финансирования: проекты часто подаются в несистемном виде, что затрудняет их оценку. По его словам, отрасли нужна стандартизация — единые формы представления данных и упорядоченные пакеты документов.

"Сегодня на обработку материалов уходит больше времени, чем на анализ перспективности самих объектов, — отметил он, добавив, что для выхода на системную работу потребуется не менее 3–5 лет."

Оба эксперта сошлись во мнении, что юниорный сегмент обладает потенциалом, особенно в таких регионах, как север Якутии, Чукотка и север Хабаровского края, однако для его реализации требуется институциональная поддержка и выстраивание базовой инфраструктуры.

Продолжая тему юниорных проектов, Тамара Головина («Полиметалл») предложила рассматривать их через призму стадий развития. По её словам, анализ более чем 160 заявок, поданных в рамках конкурса юниоров, показал, что проекты находятся на разных уровнях готовности — от первоначальной идеи до этапа получения добычной лицензии.

Она выделила восемь стадий: от нулевого уровня, когда команда только формирует концепцию и готовится к получению лицензии, до финального этапа с готовым ТЭО и лицензией на добычу. Ключевым, по её мнению, является переход к стадии, где появляются первые подтверждённые данные бурения и реальный интерес со стороны крупных игроков:

"Чтобы дойти до уровня, где проект становится инвестиционно привлекательным, юниору необходимо пройти длинный путь и вложить 100-150 млн руб. в поисковые и разведочные работы."

Подробнее об этом читайте в совместной статье Михаила Лескова и Татьяны Головиной на странице 58.

Головина подчеркнула, что, кроме геологических неопределённостей, проекты сталкиваются с административными, экологическими и логистическими рисками, которые не менее значимы и могут тормозить движение от стадии к стадии.

Особое внимание она обратила на российскую специфику, связанную с лицензированием. Даже при наличии ТЭО кондиций и подтверждённых запасов юниоры вынуждены проходить дополнительный этап конвертации лицензии в добычную, что создаёт новые риски: задержка или отказ могут сорвать сделку с потенциальным инвестором или крупной компанией.

Эта систематизация, по её словам, важна не только для самих юниоров, но и для биржи и инвесторов: понимание стадий позволяет оценивать риски и формировать требования к раскрытию информации. Именно в этом контексте Т. Головина обратилась к Н. Логиновой с вопросом: с какой стадии развития проект может считаться готовым для выхода на публичный рынок?

Наталья Логинова («Московская биржа») подчеркнула, что формальных ограничений для выхода юниорных компаний на рынок практически нет: ключевым барьером остаётся не регуляторика, а спрос инвесторов. Она привела примеры компаний с минимальной выручкой и даже убытками, которые успешно размещались благодаря доверию инвесторов к их перспективам:

"Элемент веры на публичном рынке играет значительную роль. Если инвесторы видят потенциал роста, они готовы финансировать его даже на ранних стадиях."

По её словам, для юниоров критически важно раскрывать достоверную информацию, проходить независимую оценку и выстраивать прозрачную репутацию собственников и команды. При этом объёмы первичных размещений для таких проектов вполне могут быть сопоставимы с их потребностями: на рынке есть успешные кейсы IPO объёмом менее 200 млн руб.

Тамара Головина («Полиметалл») согласилась с этим подходом, добавив, что реальная проблема юниоров сегодня — недостаток финансовой и инвестиционной подготовки. «Многие команды сильны геологически, но не умеют структурировать проект для инвесторов. Без промежуточных игроков — специализированных фондов или консалтинговых структур — довести такие проекты до биржи или сделки с крупной компанией крайне сложно», — отметила она.

Она предложила разделять развитие юниора на три ключевые зоны: ранние стадии, финансируемые по принципу 3F (friends, family, fools), промежуточные этапы, требующие поддержки фондов и инвестиционных банков, и финальную стадию, когда подтверждённые запасы позволяют выходить на сделки слияний или листинг.

Характер обсуждаемых проблем естественным образом вывел разговор к следующему вопросу Михаила Лескова: возможно ли выработать стандартизированный алгоритм независимой оценки небольших проектов — инструмент, который был бы одинаково востребован как в юниорном сегменте, так и при сделках M&A в отрасли?

Отвечая на вопрос о возможности создания стандартизированного алгоритма оценки небольших проектов, Михаил Назимов (Kept) поддержал идею, отметив, что такой инструмент действительно востребован не только в юниорном сегменте, но и в сделках M&A.

По его мнению, отрасли не хватает единого подхода к скорингу проектов, который можно было бы упаковать в понятный формат «чек-листа». Назимов предложил вырабатывать методологию при участии крупных консалтинговых организаций и отраслевых игроков:

"Это должна быть совместная работа с недропользователями и профессиональным сообществом. Компактный, воспроизводимый инструмент оценки мог бы стать базой для принятия решений как инвесторами, так и компаниями."

Он подчеркнул, что необходимость такой стандартизации связана с общей спецификой отрасли: в золотодобыче мало развит независимый консалтинг, значительная часть инженерной 
и экспертной работы ушла в in-house форматы крупных компаний. В результате рынок испытывает дефицит внешних инструментов проверки и структурирования проектов.

Переходя к более широкой теме, Назимов отметил, что проблемы с подготовкой проектов и качеством команд характерны не только для юниоров, но и для капиталоёмких предприятий первой десятки:

"Высокие цены на золото создают иллюзию устойчивости, но при их коррекции на первый план выйдет операционная эффективность. Мы видим немало проектов, где не хватает комплексного подхода и согласованности между технологами, финансистами и строителями. Эти несостыковки превращаются в прямые издержки для инвесторов."

Он также обратил внимание на приток в отрасль непрофильных инвесторов: застройщиков и предпринимателей из других сегментов, которые, не имея отраслевой экспертизы, приобретают активы и формируют команды «с нуля». Это, по мнению эксперта, повышает риски и требует усиленной работы по развитию корпоративной культуры и проектной дисциплины:

"Не каждый инвестор должен идти в золотодобычу, если он не готов к профессиональным стандартам отрасли. Здесь нужны зрелые команды и взаимосвязанная работа всех дисциплин — от геологии и экологии до финансов и строительства."

М. Назимов завершил своё выступление акцентом на том, что в условиях геополитических ограничений и высокой волатильности цен ключевой задачей для отрасли становится выстраивание культуры проектной работы и независимой экспертизы, способной минимизировать риски и повысить предсказуемость результатов.

Дискуссия с залом: юниоры, финансирование и ожидания отрасли

Заключительная часть сессии превратилась в открытую дискуссию с залом, где прозвучали вопросы и реплики, отразившие реальные болевые точки отрасли. В центре внимания снова оказалась тема юниоров, финансирования и взаимодействия инвесторов и инициаторов геологических проектов.

Первым прозвучал вопрос от Ляйсан Ибрагимовой — представительницы консалтинговой компании, сопровождающей несколько проектов в сегменте россыпного золота: «Есть месторождения, есть компании, но нет денег. Банки требуют залоги, частные инвесторы не всегда готовы идти в добычу. Как найти инвесторов и что делать, если договориться не получается?».

В ответ Тамара Головина подчеркнула необходимость «промежуточных инструментов» для упаковки проектов: акселераторов и структур, способных приводить юниоров к понятному для инвесторов виду:

"Многие проекты не плохие, но плохо подготовленные. Чтобы их превратить в инвестиционно привлекательные, нужна системная работа: геология, экология, технико-экономическая база."

Эльдар Темирбулатов, представитель добывающей компании, поднял проблему «ножниц»: «C одной стороны, конкурсы крупных компаний отбирают единицы проектов, с другой — IPO для неподготовленных проектов становится ловушкой для неопытных инвесторов».

Наталья Логинова (Московская биржа) добавила:

"Fools на рынке нет. Если проект не может о себе рассказать и доказать привлекательность, он не привлечёт деньги. Мы видим эту проблему не только у юниоров — это общая проблема российских компаний, которые часто не умеют коммуницировать с рынком."

По её словам, решение — в развитии компетентных экспертиз и участии профессионалов отрасли в подготовке проектов: биржа готова поддерживать процесс, но сами компании должны научиться готовить материалы и работать с инвесторами.

Игорь Свинтицкий из Общества экспертов России по недропользованию обратил внимание на различия между юниорами «там» и юниорами «здесь»: «В Канаде инвесторы идут к юниорам, у нас наоборот — юниоры вынуждены доказывать соответствие требованиям инвесторов. Без изменения подхода обеих сторон рынок не заработает».

Эту мысль продолжил Дмитрий Поляков (ВШЭ), сравнив юниорный сегмент с венчуром: «Юниоры в России — это венчур, только десять лет назад. Основная проблема — отсутствие фондов и долгосрочного капитала. Юниоры и розничные инвесторы несовместимы без профессиональной прослойки».

Тамара Головина привела пример конкурсов «Полиметалл»:

"Мы проинвестировали половину проектов без лицензий, но когда экспертов стало больше, требования к подготовке выросли. Чем шире круг участников, тем выше стандарты."

Дмитрий Агапитов из ИГТ обратил внимание присутствующих, что обсуждение юниорного сегмента в России зачастую ведётся без участия самих юниоров и геологов — специалистов, непосредственно формирующих поисковую базу отрасли. «Как можно рассуждать о юниорах без их участия? У нас своя система: копировать канадские или австралийские модели один в один невозможно. Мы другие», — отметил он. По его словам, ключевым вызовом остаётся не только финансирование, но и отсутствие в России полноценной системы сертификации проектов и института компетентных лиц, способных дать независимую оценку перспективности активов.

Михаил Лесков подвёл итог этой части:

"Систему можно выстроить только на основе накопленного опыта. Конкурсы, публичные обсуждения и расширение круга участников — единственный путь к формированию устойчивого рынка юниоров."

Итоги дискуссии

В обсуждении активно участвовали представители добывающих компаний, консалтинга, сервисных и геологических организаций, общественных отраслевых организаций, образовательной среды. Такой состав аудитории позволил взглянуть на ключевые вопросы отрасли с разных сторон — от практиков, ведущих добычу, до специалистов, работающих с инвестициями, проектами и подготовкой кадров.

Финансирование и поиск капитала. Участники приводили примеры проектов с лицензиями, которые не могут привлечь средства: банки требуют залоги, частные инвесторы осторожничают. Звучали предложения развивать биржевые механизмы, ЦФА и специализированные фонды для ранних стадий.

Юниоры и качество подготовки. Отмечалось, что многие проекты подаются в несистемном виде. Для их «упаковки» нужны акселераторы и структуры, способные готовить материалы в формате, понятном инвесторам, объединяя геологию, экономику и технику.

Отсутствие независимой экспертизы. Подчёркивалась необходимость создания системы сертификации проектов и института компетентных лиц по аналогии с международной практикой. Прямое копирование зарубежных моделей невозможно, но без адаптированного механизма доверие к проектам не вырастет.

Разрыв между инвесторами и проектами. В России капитал ждёт доказательств, тогда как в зрелых юрисдикциях сам ищет перспективные объекты. Эта модель усиливает недоверие и тормозит развитие сегмента.

Юниоры как венчур. Риск высокий, горизонт длинный, а профессиональных фондов нет. Без такой прослойки ранние стадии не могут напрямую выйти на биржу, не рискуя потерять доверие инвесторов.

В целом, дискуссия показала, что отрасль осознаёт необходимость системной  работы:

• стандартизация представления проектов и документов;
  
  
• формирование институтов компетентных лиц и независимой экспертизы;
  
  
• развитие акселераторов и инвестиционных фондов;
  
  
• повышение инвестиционной грамотности  участников  рынка.

Эти темы стали логичным продолжением основной повестки сессии и подтвердили: без комплексных решений и институциональной поддержки юниорный сегмент останется скорее потенциальным ресурсом, чем реальным драйвером роста золотодобычи.

В завершении дискуссии генеральным директором журнала «Золото и технологии» Александром Доценко был задан финальный вопрос участникам панельной сессии:

"Что важнее для развития золотодобывающей отрасли: высокая цена на золото или доступность финансирования?"

Ответы оказались показательными для понимания разных приоритетов отрасли:

• Михаил Назимов (Kept): «Доступное финансирование. Это вопрос, который мы обсуждаем меньше всего, хотя именно он сейчас сдерживает отрасль».
  
  
• Михаил Мезенцев («НГК Ресурс»): «Цена. У компаний есть инструменты для привлечения капитала, в том числе через биржу, но без высокой цены отрасль не получает стимулов для развития».
  
  
• Дмитрий Парфёнов («Селигдар»): «Ни то ни другое. Самое важное — регуляторная стабильность и предсказуемость правил на горизонте хотя бы 10 лет. Любые неожиданные изменения налогов, тарифов или коэффициентов ренты рушат финансовые модели долгосрочных проектов».
  
  
• Наталья Логинова (Московская биржа): «Я бы выделила технологии. Повышение операционной эффективности через новые решения в ресурсной базе, логистике и энергетике — это ключ к устойчивости бизнеса, особенно в периоды ценовой волатильности».
  
  
• Тамара Головина («Полиметалл»): «Согласна с коллегами, вопрос комплексный. Цена, технологии, кадры и командная культура — всё это взаимосвязано. Но без людей, способных реализовывать проекты, отрасль не сдвинется с места».

Подводя итог, Михаил Лесков отметил:

"Я бы выбрал доступность финансирования. Высокие цены дают возможности, но без капитала их невозможно реализовать. И, конечно, важнее всего минимизировать сюрпризы — даже хорошие. Стабильность условий важнее краткосрочных скачков."

Эта финальная реплика стала символичной точкой дискуссии: отрасль ищет баланс между ценовой конъюнктурой, финансовыми инструментами и предсказуемыми условиями работы, понимая, что только их сочетание может обеспечить долгосрочный рост.

Опубликовано в журнале "Золото и технологии" № 2/июнь 2025 г.