Виталий Несис ответил на вопросы газеты «Коммерсант»

Приводим подборку наиболее интересных фрагментов данного материала. 

О санкциях

— Особого воздействия [санкций] не будет, так как мы продаем золото либо внутри страны, либо в Китай. С ним еще в 2015 году опробовали, пусть и несколько мучительно, расчеты в юанях. Так что в этом отношении находимся в устойчивом положении.

О торговле с Китаем

— Мы по-прежнему получаем индивидуальные лицензии, потому что экспортируем не слитки, а концентрат.

О работе предприятий компании на фоне протестов в Казахстане

— Не соглашусь с термином — это были не протесты, а беспорядки. На наших предприятиях никаких изменений мы не почувствовали: все было спокойно, за исключением краткосрочных перебоев с мобильной связью. Охрану не усиливали, отгрузки не прекращали, получение материалов и сырья тоже. То есть производство никак не пострадало.

О рисках  бизнеса в странах бывшего СССР

— Риски есть у каждой страны, но в Казахстане они куда ниже, чем во многих других юрисдикциях, куда традиционно инвестируют золотодобытчики. И это касается даже не Африки, а, скажем, Латинской Америки, где риск масштабных беспорядков ниже, но очень высока опасность существенного деструктивного вмешательства в производственную деятельность со стороны местного населения или госорганов. Я по-прежнему считаю, что Россия и Казахстан входят в число стран с умеренными страновыми рисками. Конечно, до Австралии, Канады и США нам пока далеко, но уж лучше привычные вызовы в странах нашего текущего присутствия, чем регулярные нападения наркобанд на золотоприемные кассы, как в Мексике.

О цене на золото

— Цена будет в диапазоне $1750–1850 за унцию в ближайшие 12 месяцев. Должно случиться что-то непредвиденное, чтобы золото вырвалось в ту или иную сторону. Для скачка наверх необходимо, чтобы после повышения процентных ставок на 2–2,5% не было результата от полугода до года. Только тогда все задумаются.

О налогах

— Считаю, налоги поднимать не будут, потому что цены на нефть, газ, металлы и так очень высокие. Стимула искать дополнительные доходы в бюджет нет.

Вообще, концепция адекватного распределения создаваемой стоимости нормальная, поэтому логично, если государство в период высоких цен изымает часть сверхнормативных доходов в пользу общества. Но инструменты должны быть адекватными, понятными, справедливыми и стабильными. И вот здесь есть серьезные вопросы. Пока методология определения этих сверхдоходов страдает, особенно на фоне того, что механизмы инвестиционного стимулирования в отрасли остаются несовершенными.

О минерально-сырьевой базе

— Павел Сергеевич [Грачев] предложил очень дельные вещи, но они необходимы крупным игрокам для интенсификации поисковых работ. К юниорам же все это отношения не имеет. У юниора в России две самые большие проблемы. Во-первых, бессмысленная и невыносимая бюрократия при конвертации поисковой лицензии в добычную. Во-вторых, «штраф за открытие», который для крупной компании большого значения не имеет, но для юниора часто становится непреодолимой преградой. Речь о миллионах долларов. В практике Polymetal было, когда можно потратить $10 млн на поиски и потом «получить» еще столько же сверху от государства (в виде платы за открытие.— “Ъ”). Для юниора это мощнейший дестимулирующий фактор. Недавнее введение возможности продавать поисковую лицензию после подтверждения первооткрывательства ситуацию для юниоров изменило не сильно.

О бирже для юниоров

— У нас нет источника фондирования для этой биржи. Биржа — это всего лишь рынок. В России есть продавцы, а вот покупателей нет. В Канаде и Австралии существуют вековые традиции массовых розничных инвестиций в юниорные геологоразведочные компании. Там многие достаточно знакомы с отраслью, интересуются ей, и, самое главное, созданы реальные регуляторные механизмы. У нас ничего этого нет. В России только появляется массовый розничный инвестор, и покупает он, естественно, в основном «голубые фишки».
Кроме того, в стране нет инфраструктуры качественной независимой оценки результатов геологоразведочных работ, нет механизма обратной связи. Если кто-то соврал, как его наказать? У нас семь бед, один ответ — отчет ГКЗ (госкомиссии по запасам.— “Ъ”). Если в ходе эксплуатации месторождения с утвержденными запасами выясняется, что металла нет или содержание низкое, думаете, кто-нибудь наказывает эксперта ГКЗ или автора отчета? Конечно, нет. Вот на этом весь юниорный рынок и закончился, точнее, и не начинался. Хотя перспективы очень большие.