Отмена заявительного принципа: риски для малого бизнеса и воспроизводства минерально-сырьевой базы
В мае этого года был принят приказ об отмене заявительного принципа на россыпные драгоценные металлы, который вступает в силу с 1 сентября. Причиной запрета заявительного принципа послужила проблема роста незаконной добычи золота, а также вреда окружающей среде, причиняемого такой незаконной добычей. Однако уже сейчас, спустя несколько месяцев после публикации текста приказа, становится ясным: эффективность введения такого запрета вызывает множество вопросов.
Бушуева Елена — учредитель Группы компаний Север (основное предприятие ЗДК Север).
Заявительный принцип предоставления права пользования недрами стал для многих добросовестных компаний единственным реальным механизмом входа в отрасль и последующего развития. Практика нашего предприятия наглядное тому подтверждение. Наши первые лицензии были получены именно по заявительному принципу.
Именно заявительный принцип открыл возможность для развития многих небольших предприятий. Он позволял добросовестным компаниям планомерно наращивать активы, инвестировать в геологоразведку, создавать рабочие места. Когда от получения лицензии до первой прибыли проходят годы и нужно нести серьезные финансовые обязательства без гарантии результата, бесплатное получение права на геологическое изучение было не льготой, а необходимым условием.
В свою очередь отмена заявительного принципа предоставления права пользования недрами, преподнесенная как мера борьбы с нелегальной добычей и недобросовестными недропользователями, на практике бьет совсем не по тем, по кому должна была бы.
Будем честны, те, кто работал нелегально, продолжат работать нелегально. Запрет на получение лицензий на геологическое изучение их не остановит, ведь недобросовестные компании и раньше действовали в обход законодательства.
В свою очередь аукцион – это совершенно иная экономика проекта. Небольшое предприятие, которое готово вложить средства в геологоразведку, зачастую просто физически не может выделить дополнительные миллионы на выкуп участка.
В результате мы получим картину, противоположную заявленным целям, когда нелегальная добыча не уменьшится, а лишь станет еще менее контролируемой, и многие предприятия, которые работали добросовестно, будут вынуждены либо сворачивать инвестиционные проекты, либо искать обходные пути, фактически уходя из правового поля в тень.
При этом проблема, которую якобы призвана решить отмена заявительного принципа, никуда не денется. Недобросовестные компании, которые брали лицензии и не выполняли обязательства, действительно существовали. Но для борьбы с ними нужен не запрет механизма, а усиление контроля за выполнением лицензионных обязательств.
Есть еще один побочный эффект отмены заявительного принципа, о котором почти не говорят, но который может оказаться катастрофическим для целого сегмента отрасли с финансово-экономической точки зрения.
В приказе об отмене заявительного принципа не установили прозрачные переходные положения. Эта, казалось бы, техническая недоработка на практике уже сейчас оборачивается серьезной проблемой.
Многие предприятия, в том числе и наше, в 2025-2026 годах брали заемный капитал, привлекали инвестиции, выстраивали стратегию развития с расчетом успеть получить новые участки по заявительному принципу до его отмены. Такая схема работы абсолютно легальна и логична с точки зрения бизнес-стратегии: государство предоставляло механизм, компании им пользовались, планируя свое развитие на годы вперед.
Однако уже сейчас всем компаниям фактически отказывают в выдаче лицензий, так как переходных положений нет и механизм отменяется, заявки остаются без рассмотрения или получают формальные отказы на комиссиях.
В результате мы получаем как минимум серьезную дестабилизацию в сегменте малого и среднего бизнеса. Заемные деньги нужно возвращать – причем возвращать из средств, которые компания рассчитывала получить от реализации новых проектов, но проекты не состоялись, потому что были в одностороннем порядке изменены правила игры без прозрачного переходного периода. В самой же пессимистичной картине есть риск получить волну банкротств предприятий, которые вложили средства в новые проекты, а те не «выгорели» из-за массовых отказов в выдаче лицензий.
На инвестиционный климат такие меры тоже влияют крайне негативно. Инвестор, вкладывая средства в геологическое изучение, берет на себя огромные риски: неизвестно, подтвердятся ли запасы, неизвестно, каким будет их качество, окупятся ли затраты. Однако, когда к этим рискам добавляется еще и риск того, что правила игры меняются и когда вложенные средства могут «сгореть» не из-за геологии или рынка, а из-за административных решений – мало кто захочет в таких непрозрачных условиях инвестировать.
Решение проблемы лежит не в запретах, а в выстраивании эффективного надзора за лицензиями. Гораздо эффективнее было бы усилить контроль за теми, кто действительно нарушает законодательство, и не перекрывать при этом кислород тем, кто добросовестно работал годами. Разумеется, проблема нелегальной добычи и недобросовестных недропользователей существует.
Но для борьбы с этим нужны точечные меры против конкретных нарушителей. Нужна системная работа надзорных органов: как минимум возобновить регулярные проверки выполнения лицензионных условий, повысить их эффективность, ввести жесткую ответственность за природоохранные правонарушения, отработать прозрачные критерии оценки.
Более того, нелегальная добыча процветает не потому, что существует заявительный принцип, а потому, что физический контроль на местах слаб или отсутствует. По нашему опыту, в условиях Якутии, когда участки удалены на сотни километров от ближайших населенных пунктов, а добраться до них можно только по зимникам или в короткий навигационный период, действительно организовать такой контроль сложно. Но сложно – не значит невозможно.
Тем не менее прогноз на сегодняшний день уже вырисовывается достаточно отчетливо, и он вызывает серьезные опасения. Участки нераспределенного фонда, которые компании получали ранее по заявительному принципу и по которым еще не завершен процесс выдачи лицензий, с высокой вероятностью будут выставляться на аукцион.
Логика понятна: если заявительный принцип отменен, значит, участки должны распределяться через процедуры торгов. Но здесь возникает вопрос, на который пока нет внятного ответа: а готовы ли небольшие предприятия с ограниченными финансовыми ресурсами выкупать эти участки на аукционе?
Ответ очевиден – не готовы. Дело не в нежелании или в отсутствии компетенций, а в банальной экономике проекта. Когда компания получала лицензию на геологическое изучение бесплатно, она могла направить все имеющиеся средства непосредственно на работы: на геологоразведку, на технику, на специалистов, на логистику. Теперь к этим затратам добавляется необходимость выкупа участка на аукционе.
Более того, в недропользовании результат заранее неизвестен. Компания может вложить годы и миллионы в изучение участка и не подтвердить запасы, это нормальный отраслевой риск. Нередки и случаи, когда участок выкуплен на аукционе, а золота там попросту нет: те самые недобросовестные компании нелегально уже добыли металл, а на участке по бумагам числятся ресурсы.
Стоит отметить и такой аспект: большим игрокам интересны крупные месторождения, удобная логистика, прогнозные ресурсы высоких категорий с реальной экономической оценкой. А небольшие, удаленные, сложные участки, которыми готовы заниматься малые компании, останутся в лучшем случае невостребованными.
Что это означает для отрасли в целом? Итог один: мы получим ситуацию, совершенно обратную той, о которой заявлено. Вместо наведения порядка и увеличения эффективности недропользования с высокой долей вероятности образуется падение темпов воспроизводства минерально-сырьевой базы по золоту и драгоценным металлам. И это в лучшем случае. В худшем случае участки уйдут иностранным компаниям, готовым работать на грани рентабельности, а металл будет вывезен за рубеж.
Воспроизводство минерально-сырьевой базы – это не только разведка крупных месторождений, но и постоянная, кропотливая работа на множестве участков разного масштаба, включая и небольшие россыпные объекты. Когда из этого процесса выпадает целый сегмент – малые и средние компании, так называемые юниоры, которые работали на менее привлекательных для крупного бизнеса участках, – общий объем геологоразведочных работ неизбежно сокращается.
Особенно болезненно это ударит по отдаленным районам, где добыча золота и драгоценных металлов часто является единственным или как минимум основным видом экономической деятельности.
В заключение еще раз хочется подчеркнуть, вместо заявленной цели – навести порядок и повысить эффективность – мы движемся к сокращению геологоразведки, падению темпов воспроизводства минерально-сырьевой базы в целом сегменте отрасли – россыпной золотодобыче, а в пессимистичном прогнозе еще и социальным проблемам в регионах. И это не прогноз-страшилка, а логичное следствие принятых решений.
