Создание рекультивационных фондов развалит геологоразведку и ударит по бюджету страны

П.Д. Луняшин — советник председателя Союза старателей России, ветеран Крайнего Севера.

Суть законодательной инициативы

Группа депутатов во главе с председателем Комитета Государственной Думы Российской Федерации по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды Д. Кобылкиным внесла на рассмотрение законопроект, который в случае его одобрения и принятия может нанести золотодобывающей промышленности и строительной отрасли России серьёзный, а по ряду направлений — непоправимый ущерб.

Инициаторы проекта предлагают в целях гарантированного проведения рекультивационных работ на землях, нарушаемых в результате пользования недрами, законодательно закрепить в качестве обязательного условия выдачи лицензий на пользование недрами формирование рекультивационного фонда, предназначенного для финансирования мероприятий по рекультивации земель.

Предлагаемый механизм планируется применять при предоставлении лицензий на разведку и добычу золота и общераспространённых полезных ископаемых (ОПИ), а также совмещённых лицензий в отношении указанных видов минерального сырья.

Как предлагается считать рекультивацию

При этом под рекультивационным фондом предлагается понимать денежную сумму, необходимую для проведения рекультивации земель, рассчитываемую по ставкам, определяемым исходя из средней стоимости аналогичных работ. В качестве базы для расчёта предлагается использовать данные технических проектов разработки месторождений золота (рудного и россыпного) либо общераспространённых полезных ископаемых, утверждённых за три года, предшествующих расчёту рекультивационного фонда.

В качестве основных причин не проведения рекультивации земель при добыче полезных ископаемых в Государственной Думе называются недобросовестность пользователей недр, отсутствие у них финансовых средств, необходимых для проведения рекультивации нарушенных земель, а также банкротство или реорганизация (ликвидация) юридических лиц — пользователей недр.

Как отмечено в пояснительной записке к законопроекту, «анализ правоприменительной практики демонстрирует многолетние проблемы, связанные с неисполнением некоторыми пользователями недр обязательств по рекультивации земель в рамках предоставленных им в пользование участков недр; особенно остро данная проблема проявляется при разработке месторождений рудного и россыпного золота, а также общераспространённых полезных ископаемых».

В ходе неоднократных обсуждений на различных площадках, в том числе в Минприроды России и Государственной Думе РФ, в качестве обоснования необходимости введения подобного механизма декларировалось наличие многочисленных случаев «брошенных» месторождений и псевдообанкротившихся владельцев, с которых невозможно взыскать средства, необходимые для проведения рекультивационных мероприятий. Вместе с тем на многочисленные обращения со стороны бизнес-сообщества с просьбой представить объективную статистику нарушений законодательства в данной сфере в ответ, как правило, приводились лишь частные примеры деятельности малых региональных предприятий с заброшенными карьерами песка или щебня.

В отдельных случаях упоминались единичные факты нарушений обязательств со стороны предприятий, занимающихся добычей россыпного золота. При этом примеры и подтверждённые факты подобных нарушений со стороны крупных золотодобывающих компаний представлены не были, в отличие от ряда других отраслей горнодобывающего комплекса.

Как известно, наибольший ущерб окружающей среде наносят добыча железной руды и угля, однако данные виды недропользования не подпадают под действие рассматриваемого законопроекта, несмотря на то, что Закон «О недрах» носит универсальный характер и распространяется на все категории пользователей недр. Это обстоятельство указывает на избирательный характер предлагаемого регулирования и вызывает вопросы к обоснованности и нейтральности подхода его авторов.

Почему аргументация законопроекта несостоятельна

По мнению Союза старателей России, предлагаемый механизм носит откровенно дискриминационный характер по отношению к одной из ключевых отраслей горнорудного комплекса страны и способен существенно ухудшить условия недропользования без наличия объективных и подтверждённых оснований.

Приведу несколько обобщённых цифр, характеризующих масштабы хозяйственной деятельности в Российской Федерации, в том числе горнодобывающей отрасли. Площадь земельного фонда Российской Федерации по состоянию на 1 января 2025 г. составила 1723,4 млн га (17,23 млн км²). Из них на земли лесного фонда приходится 66 % (1137 млн га), тогда как земли промышленности занимают лишь 0,16 % — 2,74 млн га.

При этом горными работами по состоянию на 01.01.2025 г. нарушено 1,14 млн га, что составляет 0,066 % общей площади земельного фонда страны. Из этого объёма на золотодобычу приходится менее 0,1 млн га, или порядка 0,006 % общего земельного фонда Российской Федерации.

Таким образом, масштабы деятельности золотодобывающих предприятий в целом не формируют критических проблем в сфере землепользования, тем более что работы, как правило, ведутся в удалённых и труднодоступных районах.

Для сравнения: ежегодно в России сплошные промышленные рубки сокращают площадь лесов примерно на 1,2 млн га. Кроме того, по оценкам экспертов, ещё около 40 % от официального объёма древесины вырубается нелегально. Существенно больший урон лесному фонду наносят лесные пожары: по данным ФБУ «Авиалесоохрана», в 2024 г. в России сгорело 4,87 млн га лесов, а болезнями и вредными насекомыми было повреждено 5,3 млн га.

Рекультивация уже обязательна

Законопроект направлен, казалось бы, на благие цели — на совершенствование законодательства о недрах в части финансового обеспечения выполнения обязательств пользователей недр по рекультивации земель, нарушенных в результате добычи рудного (коренного) и россыпного золота, а также общераспространённых полезных ископаемых.

Вместе с тем при дальнейшем рассмотрении законопроекта и в целях всестороннего анализа ситуации, сложившейся в сфере регулирования вопросов рекультивации земель при недропользовании, необходимо учитывать, что обязанность проведения ликвидационных и рекультивационных мероприятий уже предусмотрена действующим законодательством, равно как и меры надзора и ответственности за соответствующие нарушения.

Так, ст. 26 Федерального закона «О недрах» от 21.02.1992 г. № 2395-1 закрепляет за всеми недропользователями, независимо от вида добываемых полезных ископаемых, обязанность по ликвидации или консервации горных выработок, буровых скважин и иных сооружений, связанных с пользованием недрами, по истечении срока действия лицензии либо при досрочном прекращении права пользования недрами.

Кроме того, в соответствии с п. 5 ст. 13 Земельного кодекса Российской Федерации от 25.10.2001 г. № 136-ФЗ обязанность по проведению рекультивации земель возлагается на лиц, деятельность которых привела к ухудшению качества земель (в том числе вследствие загрязнения или нарушения почвенного слоя), а не исключительно на золотодобывающие компании и недропользователей, разрабатывающих месторождения общераспространённых полезных ископаемых.

Контроль за соответствием выполняемых работ проектным решениям осуществляют Ростехнадзор и Росприроднадзор. В отношении недобросовестных недропользователей уже существует инструментарий правового реагирования, включая применение норм Уголовного кодекса Российской Федерации и Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Таким образом, предлагаемый механизм носит избыточный характер по отношению к добросовестным недропользователям, соблюдающим требования действующего законодательства.

Механизм заявлен, но инструментов его реализации не существует

В Закон «О недрах» предлагается ввести новые ст. 26.1 и 26.2, в которых закрепляется порядок проведения рекультивации и механизмы её финансового обеспечения. В частности, размер денежного обеспечения рекультивации определяется самим недропользователем исходя из ставок средней стоимости таких работ, утверждаемых государством.

Указанные ставки предполагается устанавливать Правительством Российской Федерации один раз в три года — отдельно по каждому субъекту Федерации и по видам полезных ископаемых (рудное золото, россыпное золото и общераспространённые полезные ископаемые). Рассчитанная таким образом сумма подлежит последующему утверждению Роснедрами либо уполномоченным региональным органом власти.

Следует отметить, что механизмы реализации положений вводимой законопроектом ст. 26.2 в настоящее время отсутствуют. В частности:

• не разработана методика расчёта ставки среднего размера стоимости рекультивации одного гектара;
• отсутствует единая база данных о фактической стоимости рекультивационных работ, выполненных недропользователями в субъектах Российской Федерации, на основании которой предлагается рассчитывать соответствующие ставки;
• сведения о реально понесённых недропользователями затратах на рекультивацию земель в действующих формах отчётности не раскрываются.

Применение усреднённой стоимости рекультивационных работ вместо сметной стоимости, предусмотренной проектной документацией конкретного пользователя недр, не учитывает индивидуальные геолого-технические особенности месторождений и фактический объём необходимых работ.

При этом предлагаемый срок вс тупления изменений в федеральные законы установлен на 01.09.2026 г. Разработка методики расчёта ставок среднего размера стоимости рекультивации и формирование достоверной базы данных по стоимости рекультивационных работ в субъектах Федерации к указанной дате, с учётом обозначенных выше проблем, представляется практически невыполнимой.

Рекультивационный фонд вне конкурсной массы

Одновременно с изменениями в Закон «О недрах» законопроектом предлагается внести поправки в Закон «О несостоятельности (банкротстве)», согласно которым средства рекультивационного фонда подлежат защите от взысканий и не включаются в конкурсную массу при банкротстве недропользователя. В случае ликвидации компании средства фонда передаются новому пользователю недр (при условии передачи участка) либо поступают в распоряжение субъекта Российской Федерации, на территории которого расположен участок недр, для самостоятельного проведения рекультивационных работ.

При этом предлагаемый законопроект несёт в себе очевидные риски и потенциально серьёзный ущерб для горнодобывающей отрасли, тем более что в кулуарах Государственной Думы уже обсуждается возможность распространения его действия и на иные виды полезных ископаемых. При этом законодателями не разъяснено, будет ли требование о формировании рекультивационного фонда распространяться исключительно на вновь выдаваемые лицензии либо будет применено ко всем действующим и разрабатываемым месторождениям.

Отдельного внимания заслуживает тот факт, что в законопроекте полностью игнорируется вопрос текущих ежегодных затрат предприятий на рекультивационные мероприятия, которые уже сегодня исчисляются десятками миллионов рублей.

В этой связи остаётся открытым принципиальный вопрос: каким образом данные расходы должны быть увязаны с предлагаемой моделью фактической заморозки значительных денежных средств, которые на протяжении многих лет будут изъяты из оборота и находиться в статусе «мёртвого капитала» до полной отработки месторождения?

Какими ещё негативными последствиями может обернуться принятие данного закона для золотодобывающих предприятий? Вопросы, связанные с добычей общераспространённых полезных ископаемых, в настоящей статье не рассматриваются.

Удар по геологоразведке и юниорам

В первую очередь под удар по падут зачатки юниорской деятельности. Новые инвесторы в России, как правило, не располагают значительными финансовыми ресурсами, а перспектива заморозки существенных денежных средств на неопределённый срок неизбежно оттолкнёт потенциальных участников юниорного сегмента.

Горнодобывающие компании, ведущие геологоразведочные работы одновременно на нескольких объектах, будут вынуждены формировать рекультивационные фонды по каждому из них. При этом, по словам руководителя Роснедр О. Казанова, вероятность успешного открытия месторождения на ранней стадии геологоразведки в России составляет около 12 %. Это означает, что подавляющее большинство лицензий в дальнейшем подлежит возврату государству. В условиях ограниченных финансовых возможностей компании будут вынуждены замораживать и сворачивать геологоразведочные программы, что в перспективе приведёт к резкому ухудшению состояния минерально-сырьевой базы страны.

Кроме того, применение механизма рекультивационных фондов фактически заблокирует выдачу новых лицензий в связи с отсутствием возможности корректного расчёта стоимости рекультивации. Согласно положениям законопроекта, недропользователь обязан определить объём рекультивационных работ и соответствующее финансовое обеспечение ещё до получения лицензии, а также до оформления прав на земельные участки с учётом возможных ограничений (в том числе аренды земель) и до разработки технических решений по добыче полезных ископаемых (технического проекта разработки месторождения). На практике выполнение этих требований не представляется возможным.

Геологоразведочные работы могут не подтвердить наличие запасов, в результате чего лицензия подлежит досрочному возврату государству. Проектирование предприятия начинается только после оценки запасов и их постановки на государственный учёт. Соответственно, площадь потенциально нарушенных земель может быть определена лишь после проведения экспертизы проектной документации. При этом в законопроекте не установлено, какую именно площадь рекультивации недропользователь обязан закладывать при расчёте финансового обеспечения до получения лицензии на геологическое изучение, разведку и добычу полезных ископаемых.

Финансовая реальность отрасли

Несмотря на высокие мировые цены на золото, горнодобывающие и геологоразведочные предприятия не располагают свободными финансовыми ресурсами, которые можно было бы заморозить на рекультивационных счетах на длительный срок. Даже крупные компании при освоении новых месторождений, как правило, имеют многомиллиардные долговые обязательства перед банками, при этом банковское кредитование осуществляется по заградительно высоким ставкам — на уровне 22–27 % годовых. При сроках освоения месторождений от 5–7 до 20 лет такие условия делают нерентабельным практически любой инвестиционный проект.

С учётом последующих сроков отработки месторождений, которые могут составлять от 5 до 40 лет, замораживание значительных денежных средств на счетах предприятий представляется экономически необоснованным. Дополнительно ситуацию усугубляет высокий уровень инфляции: средства, размещённые на рекультивационных счетах, будут быстро обесцениваться и в перспективе могут не покрыть фактические затраты на проведение рекультивационных работ.

В настоящее время все имеющиеся у недропользователей свободные ресурсы направляются на геологоразведочные работы, развитие и модернизацию производства, а также поддержание текущей деятельности.

По оценке Комитета Государственной Думы по финансовому рынку, создание рекультивационных фондов приведёт к замораживанию десятков миллионов рублей на весь период отработки месторождений, что может спровоцировать остановку деятельности части недропользователей и, как следствие, снижение объёмов добычи золота в Российской Федерации.

Д. Кобылкин признал, что создание рекультивационных фондов неизбежно повлечёт рост себестоимости золотодобычи: «Безусловно, это приведёт к увеличению операционных расходов для недропользователей, так как им придётся заранее резервировать денежные средства. Это рыночная реальность. Однако хочу подчеркнуть: мы не говорим о дополнительном налоге или платеже в бюджет. Эти деньги остаются в экономике — они либо находятся на специальных счетах компаний, либо представлены в виде банковских гарантий. Они предназначены строго для одной цели — восстановления на рушенных земель».

При этом глава профильного комитета фактически оставляет без ответа ключевой вопрос: каким образом средства могут «оставаться в экономике», если они изымаются из оборота и замораживаются на неопределённый срок? Более того, в условиях высокой инфляции такие средства к моменту проведения рекультивационных работ неизбежно обесценятся и могут оказаться недостаточными для покрытия реальных затрат.

В пояснительной записке к законопроекту его разработчики указывают, что «принятие и реализация законопроекта не потребуют дополнительных расходов федерального бюджета, а также не приведут к потерям доходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации». Однако сам же Д. Кобылкин признаёт, что себестоимость добычи золота неизбежно возрастёт, а это означает снижение прибыли предприятий и, как следствие, сокращение налоговых и неналоговых поступлений в бюджеты всех уровней. Эти потери могут оказаться весьма значительными.

Кроме того, с учётом современной российской практики нельзя исключать и дополнительные риски. Формирование крупных целевых финансовых фондов создаёт повышенные коррупционные угрозы, поскольку концентрация значительных денежных средств традиционно привлекает внимание недобросовестных участников. Независимо от формального целевого назначения, такие фонды потенциально уязвимы для злоупотреблений.

В итоге можно констатировать, что бюджетные потери от реализации данного законопроекта будут значительными как в прямом смысле — за счёт сокращения поступлений от прибыли золотодобывающих предприятий, — так и в долгосрочной перспективе, вследствие ухудшения состояния минерально-сырьевой базы, на восполнение которой у компаний не окажется финансовых ресурсов.

Утилизационный сбор как прецедент

В новой статье 26.2 Закона «О недрах» («Финансовое обеспечение реализации мероприятий по рекультивации земель») указано, что «порядок создания, использования и возврата пользователям недр денежных средств рекультивационных фондов устанавливается Правительством Российской Федерации».

Между тем правоприменительная практика показывает, что Правительство Российской Федерации не всегда исполняет предусмотренные федеральными законами обязательства в части возврата денежных средств предприятиям, прямо закреплённые законодателем. Характерным примером является ситуация с утилизационным сбором.

В соответствии с Федеральным законом от 24.06.1998 г. № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» в Российской Федерации был введён утилизационный сбор, в рамках которого зафиксировано публичное обязательство государства за счёт средств федерального бюджета компенсировать затраты организаций и индивидуальных предпринимателей, связанные с обращением с отходами, образовавшимися в результате утраты транспортными средствами своих потребительских свойств, в том числе затраты на создание соответствующих мощностей и инфраструктуры.

Однако на протяжении более чем девяти лет Правительством Российской Федерации не были предприняты практические меры по созданию инфраструктуры для утилизации специализированной техники, а механизм компенсации утилизационного сбора горнодобывающим предприятиям так и не был разработан. В результате большинство недропользователей вынуждены осуществлять утилизацию техники за собственный счёт.

При этом собранные средства утилизационного сбора в значительных объёмах направлялись на иные цели. По данным Счётной палаты Российской Федерации и открытых источников, за период с 2012 по 2024 гг. в бюджет было собрано от 4 до 5 трлн руб. утилизационного сбора, из которых около 1,76 трлн руб. пришлось на 2023–2024 гг. Согласно материалам к проекту федерального бюджета на 2025 г. и плановый период 2026–2027 гг., в 2025–2027 гг. ожидается поступление ещё 7,2 трлн руб., при этом компенсационные механизмы для недропользователей по-прежнему отсутствуют.

Подобная практика формирует у бизнеса устойчивое недоверие к тому, что средства рекультивационных фондов будут возвращены предприятиям после завершения ими рекультивационных работ. Как отмечают недропользователи, сомнений в том, что средства будут аккумулированы, не возникает; значительно больше вопросов вызывает реальная перспектива их последующего возврата и целевого использования.

Неудивительно, что одной из первых реакций руководителей горнодобывающих предприятий на обсуждаемый законопроект стало выраженное недоверие к государственным институтам в части гарантий возврата средств, направляемых в рекультивационные фонды.

Очевидно, что инициатива по внедрению механизма рекультивационных фондов выглядит как очередная попытка усиления давления на одну из немногих отраслей российской экономики, которая даже в сложных внешних и внутренних условиях продолжает устойчиво развиваться. Планируемое введение закона уже с 1 сентября 2026 г. лишь подчёркивает стремление отдельных законотворцев в сжатые сроки существенно усложнить деятельность золотодобывающих предприятий и смежной с ними строительной отрасли.

Законопроект не учитывает реальные условия работы отрасли

В целом сама идея формирования финансовых резервов на рекультивацию земель представляется обоснованной. Однако в предлагаемом виде законопроект не учитывает реальные условия работы отрасли. Большинство действующих в России золотодобывающих компаний ответственно подходят к вопросам рекультивации и ежегодно направляют на эти цели значительные средства. При этом данные средства не замораживаются, а используются в рамках производственного цикла, обеспечивая как восстановление нарушенных земель, так и повышение экологической эффективности работ.

Законопроект не принимает во внимание и тот факт, что на ряде месторождений рекультивация осуществляется поэтапно — по мере отработки отдельных участков. При этом разработчиками не предусмотрен механизм поэтапного возврата средств из рекультивационного фонда: фактически предполагается возврат всей суммы только после полной отработки месторождения, что не соответствует практике недропользования.

Отвлечение и длительная заморозка значительных финансовых ресурсов в условиях высоких процентных ставок внутри страны и фактической недоступности внешнего финансирования неизбежно заблокируют реализацию новых добывающих проектов. Золотодобывающие компании будут вынуждены сокращать инвестиционные программы, направленные на освоение новых месторождений, а также проекты, имеющие общегосударственное и региональное значение.

В результате предлагаемый механизм создания рекультивационных фондов вступает в прямое противоречие со Стратегией развития минерально-сырьевой базы Российской Федерации до 2050 г., которая предусматривает устойчивое долгосрочное обеспечение национальной экономики минеральным сырьём. В целом в современных экономических условиях России отсутствуют предпосылки для создания рекультивационных фондов в предлагаемом формате.

Ответьте себе на вопрос: какие объёмы средств необходимо заложить и фактически вывести из оборота для проведения рекультивации на таких объектах, как месторождение Сухой Лог, срок полной отработки которого в лучшем случае составит около 50 лет?

Аналогичные вопросы возникают и в отношении Олимпиадинского месторождения с его масштабными карьерными выработками. Отдельного рассмотрения требует и ситуация с алмазной трубкой «Мир» в городе Мирном: в чём в данном случае может заключаться рекультивация — в засыпке карьера, формировавшегося десятилетиями?

В этой связи приведу несколько условных расчётов, иллюстрирующих потенциальные масштабы затрат, связанных с рекультивационными мероприятиями.

Масштабы рекультивации: цифры, которые никто не считал

Добыча золота в России ведётся более 300 лет — с 1719 г. За этот период было извлечено свыше 20,5 тыс. т золота, при этом около 75 % этого объёма приходится на россыпные месторождения. Однако если объёмы добычи золота на протяжении всего этого времени в той или иной степени учитывались, то масштабы горных работ системно не обобщались и не анализировались.

Вопросы рекультивации нарушенных земель начали предметно подниматься лишь в последние 30–40 лет, по мере ужесточения природоохранного законодательства и формирования экологической повестки.

Далее в статье речь пойдёт преимущественно об отработке россыпных месторождений, поскольку именно этот вид золотодобычи оказывает наибольшее воздействие на природную среду и требует наибольших объёмов рекультивационных мероприятий.

В настоящее время на государственном балансе числится около 1,1 тыс. т золота (категории А+В+С₁+С₂), содержащихся в 2,53 млрд м³ песков. Основной объём добычи (83 %) ос уществляется открытым способом; около 10 % приходится на дражный, 5 % — на гидравлический и 2 % — на подземный способы.

Коэффициент вскрыши при открытых горных работах составляет, как правило, от 2 до 5. Это означает, что для обеспечения промывки и добычи золота требуется вскрыть от 5 до 12 млрд м³ торфов. Поскольку вся эта горная масса подлежит выемке, объёмы предстоящей рекультивации можно оценить в диапазоне от 7 до 15 млрд м³.

Для наглядной оценки масштабов отметим, что одно из крупнейших предприятий по добыче россыпного золота — ОАО «Сусуманзолото» — перерабатывает в год от 30 до 40 млн м³ горной массы. Для выполнения рекультивационных работ в объёмах, указанных выше, предприятию потребовалось бы от 250 до 350 лет.

Объёмы рекультивации за период существования современной России, начиная с 1992 г., можно оценить, исходя из того, что за это время было добыто около 2,5 тыс. т россыпного золота. Для получения такого объёма потребовалось промыть не менее 4–5 млрд м³ песков и вскрыть более 15 млрд м³ то рфов. Соответственно, суммарные объёмы рекультивации за этот период могут достигать 20 млрд м³.

Себестоимость переработки одного кубического метра горной массы на россыпных месторождениях в России в 2021 г. составляла порядка 101 рубля. К 2025 г. она увеличилась как минимум на 50 % вследствие инфляционных процессов. Таким образом, суммарная стоимость рекультивации нарушенных земель за период 1992–2024 гг. может превысить 2 трлн руб. При этом стоимость золота, произведённого в России за тот же период, даже при рекордно высоких ценах 2025 г., не превысит 3 трлн руб. Для сопоставления: общий объём расходов федерального бюджета Российской Федерации на 2025 г. оценивается в 42 трлн руб.

Кроме того, остаётся нерешённым вопрос рекультивации территорий, отработанных за более чем 300-летний период добычи золота, в отношении которых в прошлом рекультивационные мероприятия не предусматривались вовсе.

Очевидно, что решение этой задачи в полном объёме является неподъёмным не только для отрасли, но и для федерального бюджета в целом.

Обобщая изложенное, можно выделить следующие ключевые негативные последствия принятия законопроекта:

1. Разрушение только формирующейся юниорской геологоразведочной деятельности в России.
2. Сокращение объёмов геологоразведочных работ, выполняемых действующими горнодобывающими компаниями, и, как следствие, ухудшение состояния минерально-сырьевой базы страны.
3. Омертвление значительных объёмов капитала, направляемого на формирование рекультивационных фондов.
4. Ставки стоимости рекультивационных работ, утверждаемые один раз в три года, с высокой вероятностью не будут отражать реальные затраты предприятий.
5. Фактическая блокировка выдачи новых лицензий в связи с невозможностью проведения обоснованного и корректного расчёта стоимости рекультивации на ранних стадиях работ.
6. Обесценивание средств рекультивационных фондов вследствие высокой инфляции: сумма, изымаемая у недропользователя, и сумма, возвращаемая после завершения рекультивационных мероприятий, с учётом реального уровня инфляции будут экономически несопоставимы.
7. Высокая вероятность хищений многомиллиардных средств рекультивационных фондов со стороны коррумпированных должностных лиц.
8. В случае банкротства недропользователя в удалённых и труднодоступных районах возникнут серьёзные сложности с поиском исполнителей рекультивационных работ. В таких условиях возрастает риск коррупционных схем, при которых средства рекультивационного фонда будут выводиться через аффилированные структуры, а сами рекультивационные мероприятия — выполняться формально, «на бумаге».
9. Снижение налоговых поступлений в бюджеты всех уровней вследствие уменьшения прибыли предприятий, значительная часть которой будет вынужденно направляться на формирование рекультивационных фондов.
10. Формирование устойчивого недоверия со стороны производственного сообщества к реальности возврата денежных средств рекультивационных фондов после завершения рекультивационных работ.
11. Прекращение работ на техногенных россыпях: необходимость замораживать крупные суммы на участках с высокой геологической неопределённостью отпугнёт инвесторов, которые уже сегодня принимают на себя значительные риски при освоении техногенных объектов.
12. Отвлечение и заморозка финансовых ресурсов предприятий в условиях высоких процентных ставок внутри страны и ограниченного доступа к внешнему финансированию приведут к блокировке новых добывающих проектов. Золотодобывающие компании будут вынуждены сокращать инвестиционные программы, направленные на освоение новых месторождений, а также на реализацию проектов общегосударственного и регионального значения.

В качестве альтернативы предлагаемому законопроекту целесообразно ужесточить штрафные санкции за невыполнение недропользователями запланированных мероприятий по рекультивации.

Комитет Государственной Думы по финансовому рынку также отмечает, что проект федерального закона № 1050064-8 «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «О недрах» и в ст. 131 и 133 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» требует дополнительной доработки в части проектируемого порядка финансового обеспечения рекультивационных мероприятий.

Заключение

Решение проблемы рекультивации лежит не в создании очередного финансового барьера для добросовестных недропользователей, а в адресной работе с нарушителями, ужесточении ответственности за неисполнение обязательств и обеспечении реального контроля за выполнением рекультивационных мероприятий.

Любые иные подходы в текущих условиях будут означать сознательный удар по геологоразведке и стратегическим интересам страны.

Опубликовано в журнале «Золото и технологии», № 4 (70)/декабрь 2025 г.